XXXII

ДОГОВОР


Запись сделана мной на основе рассказа С. А. в центре психического здоровья.

Необходимо описать, что предшествовало странным снам Сергея Афанасьевича.
 
Серёжа Левий в детстве был очень умным мальчиком, но совершенно ничего не понимал в происходящем вокруг него. Этакий Пьер Безухов – тип, как видно, характерный для русских равнин.
 
Будучи вполне взрослым, он впервые из чистого любопытства посмотрел на человека, как на объект исследования. Это был его начальник. Левий сразу прочитал его внутренние алгоритмы, нехитрые планы, сильные и слабые стороны. Ему понравилось, и он начал применять этот метод почти ко всем, кроме близких. Они оставались за пределами рентгеновских лучей его ума. 
 
Картина вокруг очень быстро проявилась. Это было нечто, чем он раньше не обладал, дар зрения. Нет, скорее, дар внимания.
 
Левий не понимал, откуда это. Позже он связал это с событием, происшедшим в раннем детстве. В четыре года он перевернул на себя кастрюлю с кипящим жирным супом. Его обдали водой, потом сняли свитер. Кожа слезла и висела лохмотьями. За жизнь боролись месяц, переливали кровь, а он всё время пребывал в бреду. Бред был жутким и продолжался практически всё время. Это было что-то странное, своего рода транс или состояние изменённого сознания, которое в специальной литературе по психологии называют шаманской болезнью. У Кастанеды это названо сдвижкой точки сборки. Можно назвать это сном наяву – то есть состояние сна и бодрствования соединилось, и события сновидения происходили под контролем ума. В этом своеобразном сне человек переживает иногда свою смерть, что и произошло с Сергеем. 
 
Порой такое состояние болезни сопровождается ужасными страданиями, как бы реальным расчленением тела на куски, свариванием в кипятке и прочими ужасами. После такого события страдалец доподлинно узнает, что в обычном своём состоянии ничего не знал о смерти, не верил в неё, пребывал в состоянии самообмана, не готовился к ней, и что в будущем он окажется перед лицом смерти неожиданно для себя, если всё останется по-прежнему. Он обнаруживает перед глазами пелену, закрывающую смерть. Но это покрывало одновременно нарушает ясность при взгляде на другие события, в которые человек погружен. Он их или не видит, или воспринимает искажённо, как пьяный. Испытание смертью снимает покрывало. Его в той или иной форме проходят те, кто обретает в последующем видение, то есть своеобразную способность понимать суть происходящего, видеть подводные течения, скрытые силы, чувствовать внутреннюю гармонию мира. 
 
У Пушкина в Пророке описано его переживание смерти, рассечения груди и обретение пророческого дара. Похожая история была с пророком Мухаммедом. Иногда болезнь пытаются искусственно вызвать всяческими ритуалами инициации. Все тайные общества предполагают предварительное погружение в это гипнотическое состояние для перехода из профанного статуса в статус посвящённого. Когда посвящаемого заколачивают в гроб, у него случаются гормональный шок и всплеск адреналина. Некоторые потом бывают как пьяные. А эйфория после освобождения и впрыска в мозг эндорфинов довершает дело. Некоторые подсаживаются на эти внутренние наркотики. Исихазм, в частности, стоит на этом. Повторение одной короткой молитвы по многу часов каждый день вызывает постоянное возбуждение в определённой зоне мозга, там происходит постоянная стимуляция, сопровождаемая экстатическими состояниями, потом может образоваться киста. Это как кожу чесать в одном месте – будет кровь, а потом либо шрам, либо воспаление. Так за кистой следует эпилепсия, беснование. Большинство исихастов прошли через видение бесов и физические мучения от них. Болезнь оканчивается безумием, если больной сдаётся, либо он выходит из болезни с новым зрением, как после огня Деметры, в котором она закаляла сына царицы Библа. 
 
У Сергея Афанасьевича эта болезнь прошла в детстве. И вот опять вернулись состояния изменённого сознания, особенно в виде «осознанных сновидений», говоря языком Карлоса Кастанеды. Появился голос, с которым он беседовал во сне. Этот голос он слышал и раньше, но не так отчётливо, и считал его голосом своего рассудка или интуицией. Но теперь этот голос иногда сообщал знание, позволявшее влиять на людей. Любопытство притягивало его с непреодолимой силой к этому внутреннему собеседнику. Ему хотелось узнавать от него то, что давало власть. Он почувствовал эту силу, распробовал её особенно после встречи в патриархии. Он смог надавить… 

Из дневника С. А.

еужели я принял власть от… О, ужас. Нет. Нет! Так не бывает, чтобы поклониться этому… и ничего не понять. Но что-то внутри сверлит. Я ведь сознавал, что делал.
 
Мне не нужны эта власть и сила. Я всё исправлю.
 
Нужно всё обдумать и сделать паузу. Возможно, я просто себя накручиваю.

Из дневника С. А.

Опять случился сон в состоянии полного внимания. И сразу явился невидимый собеседник:
 – Как тебе понравилась встреча с патриархом? Вернёмся к моему предложению?
 – Нет.
 – О-о! Неужели я встретил человека, готового противостоять искушениям? Ты решил стать истинным последователем Иисуса, а не просто крестик надеть? Ради чего?
 – Крестик я пока не надел. Но вопрос «ради чего?» уместен. Наверное, ради общения с Отцом.
 – Всего-то?
 – Вернуться к Отцу, перестать быть наёмником – спроси любого сироту, много это или мало? Иисус был первым и стал возлюбленным сыном и вождём тех, кто последовал ему. Так ведь о нём писал Павел? Он первым вступил в новый завет с Богом и стал первосвященником. Но я пока не вступил в завет. А вдруг не справлюсь? Добрую совесть – её если потеряешь, не вернуть.
 – Ну там есть покаяние, опять грех, опять покаяние. Так что процесс этот бесконечный.
 – А ты лжец и хитёр.
 – Подумай, может, лучше договор со мной? Это более конкретная вещь, чем богословские абстракции, о которых ты так громогласно вещаешь, прямо как новый Воанергес.
 – У меня есть встречное предложение. Современные технологии продвижения сложного продукта предполагают некоторый период бесплатного пользования. Чтобы клиент освоился и почувствовал, что без него не сможет жить.
 – Хо-о-ро-ша-я подсказка. Беру на заметку. Ну что же, испробуем новый подход? – Дух или почувствовал прилив сил, или ловко изображал эмоции. Хм. Конечно, второе.
 – Давай. Я не даю никаких обязательств, только пользуюсь. 
 – Сорок дней. По рукам! – Это странно, но дух протянул руку. Я ударил ладонью по воздуху, раздался шлепок. 
 – Только ещё одно условие вначале. Я бы хотел убедиться, что я не сошёл с ума, а ты – не голос в голове шизофреника.
 – Но это невозможно проверить. Шизофреник может создать любую реальность.
 – Но я всё-таки попробовал бы. Ты можешь исцелить калеку?
 – Знаешь, друг мой. Это вы и сами можете. Медицина, кстати, не без моей посильной помощи научилась творить чудеса. Но я не волшебник и больше пока имею отношение к знаниям. Я, конечно, лечу некоторые своеобразные болезни…
 – Которые сам же и насылаешь?
 – В некотором роде. Если потом поступает приказ, которого я не могу ослушаться, то… приходится отступать. Как было с Иовом.
 – Ну хорошо, оставим болезни. Попробуем другое. Ты можешь заставить патриарха уйти? Чтобы пришёл другой, более светлый человек.
 – А ты, батенька, идеалист. Где ж я тебе найду светлого? Я таких не знаю, может, подскажешь?
 – Ну, скажем, Климентий…
 – Ха, да у него там гнездо развратников и содомитов. Хотя сам он уже ни то, ни другое. Знаешь, я тебе расскажу одну вещь про чудеса. Ты обратил внимание, что рыбаки в своих Евангелиях…
 – Ты тоже их так называешь?
 – Не я, а ты – тоже. Продолжаю… Рыбаки в своих Евангелиях особенно подчёркивали, что чудеса совершаются по вере. Иисус, когда пришёл в Назарет, не мог совершить никакого чуда по неверию жителей, только на немногих больных возложив руки, исцелил их. И всегда спрашивал: веришь ли, что могу совершить это? И когда человек подтверждал, тогда делал это. И апостолы сперва спрашивали, а потом исцеляли. Только бесноватых не спрашивали. Иногда же, просто взглянув, видели веру просящего, как случилось с Павлом в Листре. 
 – Что умничаешь? Для тебя вера – настройка ума, не больше. Для нас вера – свидетельство жизни духа. Чудеса совершает Бог по нашей просьбе, как Отец даёт детям то, что они просят. И вера – это средство связи, что ли. Это единственная реальная связь с Богом. Не ритуалы и даже не молитва. А именно вера ну или молитва с верой.
 – Да, знаю я. Правда, признаюсь, не по собственному опыту, а из наблюдений, так сказать. Ну это и понятно. Не люблю эту… богословскую болтовню. 
 – А у Иоанна-то всё по-другому, – мне почему-то не хотелось отпускать собеседника. 
 – Заметил? У него чудо совершается Христом без всякой веры больного или слепого, или калеки. Он ведь у Иоанна бог, всё сам видит и решает, нужно ли калеке или слепому исцеление. И делает это не из милосердия, а чтобы явить славу божию, то есть свою. Чтобы поверили в него. У него чудо – это доказательство, что его слова о себе есть истина, что он бог и сошёл с небес. Вера у него через чудо, а не чудо через веру. Можешь перечитать всего Иоанна – у него так, а у рыбаков – наоборот.
 – Знаешь ли, я об этом уже без тебя догадался. У Иоанна Иисус даже не посылал апостолов проповедовать Евангелие царства и изгонять бесов. И ни один из учеников по Иоанну не совершил ни одного чуда до восхождения Иисуса к Отцу. Они же не боги! Только Иисус совершал чудеса, как свидетельство своей божественности. 
 – Иоанн и про Назарет не упомянул, про фиаско с чудесами, хы-хы-хы, – воздух передо мною задрожал. – Это в его концепции невозможно. Как всё тонко, интеллигентно, ненавязчиво. Красота, – дух патетически воздел невидимые руки. – Красота, да и только. Иоанн гениален, он самородок. Я всегда им восхищался и не забывал, кстати, выражать ему эти чувства. Не открыто, конечно… 
 – Оставь патетику, лучше ответь: почему в его Евангелии Иисус обещает, что верующие в него будут совершать чудеса ещё большие, чем он сам? Не совершали, а теперь будут.
 – А-а, не догадался! Он же объяснил: Потому что я к Отцу моему иду. И если чего попросите у Отца во имя мое, то сделаю, да прославится Отец в Сыне. Потому что будут просить Отца, и ради славы Отца он это сделает. Не ради просящего. Не как отец даёт сыну, без выгоды для себя. А ради славы. Раньше Сын делал, будучи на земле, ради своей славы. Теперь его рядом не будет. Попросят Отца, но сделает Сын.
 – Отец немощен сам дать просящему?
 – Хе-хе. Это, кх, это, кх… я… кх. По Иоанну все дела творил Сын. Отец только показывал. Или, как ещё сказано, делал, пребывая в Сыне. То есть, опять же, Сын делал. И, более того, говорил: если не хотите верить, что Отец во мне пребывает, то просто верьте мне по моим делам. 
 – Потому ученики чудес не творили, что Сын был рядом и всё сам творил?
 – Не могли же они, чтобы исцелить кого-то, молиться Сыну, пребывающему на земле в образе человека. Их бы побили камнями. Ха-ха.
 – А Отца просить?
 – А что толку, пока Сын на земле? У Иоанна всё логично. Сын пришёл и делает, когда это приносит славу. А вот взойдёт Сын на небо, тогда можно и Отца просить. Я буду там, говорит, и всё сделаю, чтобы прославить его. А хотите, просите во имя мое, я то сделаю. Такая вот концепция с немощным, но всё знающим Отцом, – собеседник был явно доволен собой, когда излагал иоанновское учение. – И не забывай, до Христа никто не знал о настоящем Отце, а доступа к нему нет и сейчас – всё через Сына. Так по Иоанну?
 – Чем ты так доволен?
 – Тем, что учение Иоанна теперь и есть учение Христово. Оно победило. И я… кх, кх… я…
 – Что ты кряхтишь там: я да я. О чём это? Прокашляйся. Иисус настоящий никогда не присваивал себе чудеса. Бог помазал его духом и силой благовествовать нищим, и послал исцелять сокрушённых сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу – так о нём сказано? Он всем говорил, что исцеляет и всё даёт Отец и требовал от исцелённых благодарности и славы Отцу, а не себе. 
 – Вот и я себе ничего не присваиваю, – собеседник нарочито вздохнул. – Так и говорю – немощен. Бог связал меня немощью до времени. Сам знаешь. А пока я на мир могу смотреть только твоими глазами ну и ещё многими, но чужими. И доступ к вашим умам я получаю через ваше сердце и не без вашего согласия. Хотя иногда приходится хорошенько потрясти обладателя глаз и ушей. Но скоро я буду сам всё решать и буду иметь силу в мире. Не через людей, а сам. 
 – А-а, ты это про пятого ангела из откровения и про ключ от кладезя бездны? А откуда Иоанн получил мудрость и знания, так красиво и стройно уложенные в его Евангелие? Не с твоей ли помощью? И ответь-ка, кто автор четвёртого Евангелия?
 – Ты про реального автора? А ты по-умне-ел! Старец Иоанн получал всё из видений и из книг своего учителя. А что не видел… скажу так: домысливал. Но как соавтор он был талантлив – этого не отнять. 
 – А кто же ему видения посылал?
 – Оставим это. Итак, что могу для тебя сделать? То, что и обещал вначале. Я могу дать тебе силу через знание. Собственно, ничего не изменилось за тысячи лет.
 
Я открыл глаза:
 – Маргарита, не спишь?
 – Нет, Серёженька.
 – Нам предлагают вкусить от плода древа познания. Ты не против?
 – С тобой я за. А что это даёт?
 – Да почти ничего, только знания. Я не науку имею в виду. Это нам ни к чему. Я говорю о мотивах, желаниях, слабостях, грехах, скелетах в шкафу и вообще о любых мыслях других людей.
 – А зачем они нам? Что нам от этого?
 – Да практически ничего, если не нужна карьера, или власть в мире, или слава.
 – А что, без знания, что там у кого в голове, не достичь всего этого?
 – Это самое сильное оружие из всех ныне существующих. Сильнее ядерного. Оно даёт возможность управлять людьми и процессами.
 – Разве это даст нам счастье?
 – Нет, но хочется попробовать. Ради интереса. И главное - нам предлагается тестовый режим.
 – Нет, Серёжа, не спеши, солнышко, обдумай всё.