Гробовщик

Повесть «Гробовщик» тем более невозможно пересказать

— гробовщик увидел страшный сон про то, как к нему

в гости пришли мертвецы, а утром обрадовался,

что это всего лишь сон.

Лекция №15.

Напомню обстоятельства написания болдинских рассказов. Жизнь в Михайловском и Болдино перевернула внутренний мир Пушкина, пробудила в нем христианина. Пушкин стоял перед  лицом возможной смерти, готовясь к по-настоящему опасной дуэли с Ф.И.Толстым. Болдинские рассказы —  размышления о жизни и смерти, о грехе и спасении души, о правде и чести, но размышления столь гениально тонкие, не выпирающие через ткань повествования, а словно прикрытые одеждами обычной жизни

Краткое содержание рассказа Гробовщик таково.  Гробовщик Адриан Прохоров переехал из одного района Москвы в другой и был вскоре приглашен вместе с дочерями соседом, немцем-сапожником Шульцом, в гости на празднование серебряной свадьбы.  Угощение было обильным, а еще обильней лилось вино и полушампанское. Собрались в основном немцы-ремесленники, пили за здоровье всех по очереди гостей, потом за Москву и немецкие города, и, наконец, за здоровье клиентов. Дошла очередь и до Адриана, и будочник Юрко, сосед гробовщика по столу, предложил в шутку выпить за здоровье клиентов гробовщика, за мертвецов. Шутка понравилась немцам и вызвала всеобщий хохот. Адриан же обиделся, вернулся домой в плохом настроении. Ложась  спать, несмотря на причитания прислуги, побожился, что завтра же устроит пир для своих клиентов, православных мертвецов. На следующий день (который оказался в реальности сном) приехали от купчихи Трюхиной с известием, что она скончалась. Адриан уже более года ждал ее смерти в надежде поправить дела с ее похорон. Похлопотав целый день, усталый, он вернулся в дом и застал у калитки незнакомца. Вошел в дом, который был полон гостей. Гостями оказались его клиенты-покойники. Один полез обниматься, Адриан оттолкнул его, тот упал и рассыпался. Мертвецы возмутились, Адриан потерял присутствие духа, упал  и лишился чувств. Проснувшись, он ожидал неприятного разговора о вчерашних происшествиях, и не сразу поверил, что все это был сон. Обрадованный гробовщик воспрянул духом,  заказал чаю и позвал дочерей.

Как мог родиться у Пушкина замысел такого, на первый взгляд, не совсем обычного  рассказа?  Предположим, в один из своих приездов в Москву…

Едет Александр Сергеевич по Большой Никитской в экипаже, рассеянно всматриваясь в мокрые фасады домов, яркие буквы надписей над мелкими лавками   и вдруг его внимание привлекает странная полинялая  вывеска, словно привезенная из бедных предместий. Пушкин вчитывается.  Слова на ней так непривычны, что не могут не зацепиться за здравый смысл внимательного наблюдателя и не вступить с ним в столкновение. При всем том,  несвежестью красок и какой-то обыденной практичностью вывеска словно настаивает, что она не призвана эпатировать прохожих, а решает  утилитарную задачу привлечения клиента. Вот ее текст:  «Здесь продаются и обиваются гробы простые и крашеные, также отдаются напрокат и починяются старые». Как могут гробы отдаваться напрокат? Неужели пользователь гроба, как обычный живой человек, взявший напрокат экипаж или платье,  через время, когда нужда отпала, может его преспокойно вернуть в лавку? Кто тот сумасшедший, который мог такое придумать, да еще и  выставить у всех на виду, не замечая своего помешательства? Что у него за жизнь, и что за мысли, о чем он думает и чем живет?

Воображение художника постепенно воспроизводит быт владельца вывески, висящей над воротами лавки, его переезд из лачуги на окраине в новый район, знакомство с соседями-лавочниками. Пушкин представляет их беседы. Вот пришел сапожник Шульц пригласить  соседа на юбилей своей свадьбы и заводит разговор о самом главном, о ремесле, жалуется на трудности, ничуть не смущаясь некоторой странностью заказчиков гробовщика, хвалит ремесло соседа, сравнивая со своим: «… живой без сапог обойдется, а мертвый без гроба не живет».  Гробовщик Адриян ему возражает, сетуя на нищих клиентов, которым полагается товар без оплаты: «…однако ж, если живому не на что купить сапог, то, не прогневайся, ходит он и босой; а нищий мертвец и даром берет себе гроб». Лавочники как будто не замечают существенной разницы между покупателями: одни еще живы, а другим уже должна быть безразлична и услуга и качество товара. Но разве предпринимателю интересно такой малозначимое свойство покупателя, как то,  жив он или мертв, если и живой и мертвый одинаково способны совершить покупку? Сапожнику важен размер ноги и кошелек в кармане.  Для гробовщика в живом человеке вообще нет ничего интересного, кроме тела. Да и тело, пока находится в рабстве у души и во всем ей подчиняется, не может стать ни его приятелем, ни клиентом. Адриян и сам-то во всем уподобился своим клиентам. Общаясь с мертвецами, как живыми, и с живыми как мертвецами, он был всегда угрюм и задумчив, прерывая молчание только для торговли за преувеличенную цену на товар или чтобы пожурить дочерей. Привыкнув так жить, он когда-то написал вывеску, ничуть не забавляясь и не шутя,  и не увидел в ней ничего странного.

 Писателю, как видим,  не пришлось прилагать больших усилий, чтобы воссоздать из нескольких слов на доске всю незатейливую жизнь лавочника. Но оставлять своего героя в таком жалком виде ему просто так не хотелось!  Разве какая-нибудь встряска не способна вывести его из состояния помрачения ума?  Может ли подобный ему мертвец осознать себя мертвецом и проснуться, воскреснуть к жизни? Этот вопрос, несомненно, был интересен и важен Пушкину. И вот, он отправляет Адриана на шумную  вечеринку к соседу Шульцу. Пили много и шумно и, наконец, когда подняли бокалы за здравие клиентов, будочник Юрко  в веселии закричал: «Что же? Пей, батюшка, за здоровье своих мертвецов». Неожиданная шутка Юрко на миг приоткрыла Адрияну  особенность его ремесла и некоторую странность клиентов. Как ему выпить за здоровье клиентов, если они мертвы? Что за насмешка? Веселый гогот немцев  не понравился Адрияну, он почел себя обиженным.  И в самом деле, «чем мое ремесло нечестнее прочих!» — рассуждал он, – И так ли велика разница между моими клиентами и их?  Хотя она и есть, но вовсе не значительна, чтобы  выставлять их на позор! Адриан почувствовал несправедливость смеха немцев над его «православной» клиентурой:  для всех прочих гостей разве имело значение, живы их клиенты, или мертвы? Адриян чувствовал, что нет, не имело. Случайно обстоятельства сложились так, что немцы обслуживали живых: не могли же эти «басурмане» в православной стране готовить к похоронам «православных покойников» — вот и взялись за прочие ремесла!

Рассуждения о вывеске постепенно приводят нас вслед за писателем  к картине более печальной, чем психическая или мировоззренческая  проблема одного мелкого лавочника.  Это незаметное для всех помешательство — привычка общаться не с живой личностью, а с полезной ее стороной, когда оказывается доведенной до абсурда, вдруг удивляет. А когда подобное умственное расстройство так ярко не проявлено  – оно не вызывает ни у кого не малейшего недоумения. Как-то в суете жизни не замечается, что некий атрибут, чаще всего деньги,   присущий что живым, что мертвым, заменяет в общении всего человека.  В этом суть делового общения, к которому  сведена бывает нынче вся  жизнь людей. Покупатели, клиенты, которым улыбаются и за здоровье которых пьют на вечеринках,  могут быть мертвыми, или куклами,  или кем угодно. Главное, чтобы им были нужны сапоги, например, или, скажем булочки или пиво.

Такие размышления не могли не привести Пушкина к безрадостному заключению о распространенности явления. Нет сомнения, что вспоминая балы и приемы, на которых он регулярно бывал, и от которых у него почти всегда оставалась невыносимая тоска и дурное настроение,  Пушкин нашел своего рода гробовщика и его клиентов среди обитателей высшего света. Может быть, поэтому следующим  сюжетным поворотом рассказа становится гротескная сцена великосветского приема мертвецов в новом «дворце» Адрияна. Такого сатирического накала русская литература достигла вновь только в творчестве Гоголя и  Салтыкова-Щедрина, а позднее у М.Булгакова.

 Начинается этот поворот так. На  следующий после застолья у немца день, как будто, умерла купчиха Трюхина.  Пока душа ее была в мире, никому купчиха Трюхина была не нужна и неинтересна. Только умерла и вот: «У ворот покойницы уже стояла полиция и расхаживали купцы, как вороны, почуя мертвое тело. Около ее теснились родственники, соседи и домашние». Как узнает впоследствии читатель, смерть Трюхиной приснилась Адрияну. Но прибытие гостей и сам светский раут в доме гробовщика описан Пушкиным с таким реализмом, что воспринимается не как сон, а как реальное событие. Кстати, Трюхина отсутствовала на приеме, так как, по-видимому, оказалась чрезвычайно занята отпеванием и другими хлопотами перед своим погребением. Сон был очень реален, до такой степени, что проснувшись, Адриян не сразу поверил, что все происходило не наяву.  Здесь бы Адрияну и призадуматься о своей жизни. Совершенно сверхъестественные события по замыслу Пушкина могли бы как-то его встряхнуть и обратить его внутренний взор к миру живых, вернуть к смыслу жизни, к любви, идеалам, хотя бы намекнуть, что он еще пока жив и мог бы провести остаток дней с пользой для своей души. Но художественная честность не позволяет так завершить повествование – такой конец был бы неправдой. Приговор ясен. В известной евангельской притче один богач, который провел жизнь в заботах о своей плоти, после смерти просит Авраама прислать к братьям своим умершего Лазаря, чтобы увидели, уверовали и покаялись. Но получил ответ, что если кто из мертвых воскреснет – не уверуют. Адриян в своем сверхъестественном сне живет и действует так же, как жил бы, случись все это и взаправду. Также и неуведомленные о сне читатели вряд ли увидели художественную натяжку в том, что общение с уже реальными  мертвецами,  не обличенными в живую плоть как раньше, но уже вполне откровенно мертвыми, лишь немного смутило Адрияна.   Ровно настолько, чтобы вздохнуть с облегчением, когда выяснилось, что все было сном. И он спокойно продолжил свой путь пока еще живого гражданина царства мертвых. 

Идея рассказа перекликается с той, которую, как известно, подарил Пушкин Гоголю, а Гоголь превратил ее в роман Мертвые души. Покупать и закладывать умерших крестьян – это так естественно для персонажей из Гробовщика.

Print Friendly, PDF & Email

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *